Представители социального христианства

В центре «прогрессистского» движения находились буржуазные либералы типа висконсинского губернатора Р. Лафоллета, представителей социального христианства, реформистски настроенных публицистов, профессоров, журналистов (Р. Эли, У. Уэйл, У. Липпман и др.). Они поддерживали определенные антимонополистические мероприятия, борьбу с политической коррупцией.
На правом фланге прогрессистского движения оказались такие буржуазные деятели, как Т. Рузвельт, В. Вильсон, и «просвещенные» представители монополистического капитала типа Дж. Перкинса, которых можно охарактеризовать как псевдопрогрессистов и для которых демократизм являлся ширмой, скрывающей стремление нейтрализовать влияние социалистического и антимонополистического движений. Заимствовав из программ социалистической партии, популистов, белламистов ряд наиболее умеренных требований, буржуазные реформаторы объявили себя выразителями чаяний угнетенных общественных слоев.
Различие мотивов разных социальных сил, выступавших за реформы в США, не исключает, естественно, возможности возникновения коалиций между ними. Примером такой коалиции, как показано в исследованиях В. Л. Малькова, Д. Г. Наджафова, Н. В. Сивачева и других советских историков, явился временный союз Ф. Д. Рузвельта и либеральных демократов с массовыми социальными движениями на втором этапе «нового курса», когда было осуществлено наибольшее количество социальных реформ за всю историю США. Но наличие этого союза не отрицает того факта, что Рузвельта волновало укрепление позиций американского капиталистического общества. В отличив от многих других буржуазных политиков он осознавал, что достижение этой цели было просто невозможно без серьезных уступок эксплуатируемым классам. Согласие Рузвельта на эти уступки, в которых были заинтересованы, пусть из других соображений, народные массы, в обусловило возникновение между ними своеобразной политической коалиции.
Полисы Селевкидского государства

Направленность буржуазно-реформистских преобразований

Центральное место в работах неолиберальных авторов занимает проблема содержания и направленности буржуазно-реформистских преобразований в новейший период американской истории. Их подход к этой проблеме до конца проясняет классовые позиции как неолиберальной историографии, так и неолиберализма в целом. Вместе с тем в нем можно выделить две концепции: первую с определенной условностью можно назвать концепцией Голдмана — Шлезингера-младшего, а вторую - концепцией Хофстедтера — Гэлбрейта.
Неолиберальной школе, как показывает анализ этих концепций, свойственно рассматривать историческое развитие государственно-монополистического регулирования в США как борьбу и соперничество двух изначальных буржуазно-реформистских программ — «нового национализма» Т. Рузвельта и «новой свободы» В. Вильсона. При этом если одна группа неолиберальных историков (ее наиболее авторитетными выразителями являются Голдман и Шлезингер) считает, что в буржуазном реформизме со времени «нового курса» произошел синтез «нового национализма» и «новой свободы», то другая группа (ее признанные авторитеты — Хофстедтер и Гэлбрейт) полагает, что в развитии государственного социально-экономического регулирования в США восторжествовал «новый национализм».
Доктрина «нового национализма» была сформулирована и изложена известным либерально-реформистским идеологом Г. Кроули (сегодня его почитают в США как классика неолиберализма) в 1909 г. Затем она была подхвачена Т. Рузвельтом и стала знаменем прогрессивной партии США на выборах 1912 г. Доктрина «нового национализма» обосновывала необходимость юридического признания всех главных реальностей монополистической стадии капитализма в США: утверждение экономического господства крупных предпринимательских объединений и крах традиционной свободной конкуренции; образование крупных профсоюзов и распространение их контроля над рынком труда; возникновение массовых социальных движений и коалиций в пользу государственной защиты «аутсайдеров» монополистического общества.
Памятник Бородинской битве

Регулирование взаимоотношений

Цель государственного социально-экономического законодательства заключалась, по Кроули, в регулировании взаимоотношений между новыми социальными силами и коалициями в направлении достижения классовой гармонии и «всеобщего благоденствия».
Доктрина «новой свободы», ставшая кредо демократической партии в момент прихода к власти В. Вильсона, напротив, требовала восстановления и защиты традиционных «свобод», особенно же позиций мелких предпринимателей, фермеров, торговцев в сфере бизнеса. Требованиям «нового национализма» о «регулировании» монополий доктрина «новой свободы» противопоставляла требование «регулирования» конкуренции в смысле защиты ее от узурпаторских намерений крупных корпораций. Доктрина «новой свободы» не получила (да и не могла получить) практического воплощения в годы президентства В. Вильсона, но ее антимонополистическая риторика помогала распространять в массах представления о демократической партии как о защитнице «маленького человека».
Согласно интерпретации Голдмана—Шлезингера, соперничество «нового национализма» и «новой свободы» завершилось на втором этапе буржуазно-реформистских преобразований Ф. Д. Рузвельта. Если на первом этапе «нового курса», доказывали они, Рузвельт был озабочен восстановлением экономических позиций капитализма и, следовательно, достижением взаимопонимания между государством и корпорациями, то на втором этапе он уделил главное внимание конкурентным возможностям мелкого бизнеса, фермерства, социальным правам рабочих и всех «забытых американцев»40. Интерпретация Голдмана — Шлезингера является, можно сказать, образцом неолиберальной утопии: она трактует государственно-монополистическое регулирование как идеальный компромисс монополий, немонополистической буржуазии, пролетариата, обеспечивающий их интересы в полной мере.
Более реалистический и одновременно более промонополистический характер носит интерпретация исторического опыта государственно-монополистического регулирования Хофстедтера — Гэлбрейта.
Замок Сен Жермен.

Буржуазно-реформистские традиции

Р. Хофстедтер считал «новый курс» высшим достижением в буржуазно-реформистской традиции США, однако истолковывал его достижения весьма своеобразно. Во-первых, как уже отмечалось, он считал достоинством «нового курса» его «деидеологизированиый» характер (это «качество» «нового курса» не более как домысел неолиберального историка). Во-вторых, Хофстедтер видел превосходство «нового курса» над популистско-прогрессистской политической традицией в том, что «новый курс» был обращен не в «прошлое», а в «будущее», преследовал цель не восстановления свободной конкуренции и спасения мелкого бизнеса, а достижения взаимопонимания между монополиями и обществом и использования преимуществ крупномасштабного производства в интересах «всеобщего благоденствия». Неолиберальный историк выставлял высший балл «новому курсу» не за что иное, как за отказ от антимонополизма и использование таких способов врачевания социально-экономических болезней капитализма, которые были приемлемы для финансово-промышленных корпораций.
Еще более откровенно защищал союз буржуазного государства и монополий как непременную основу социально-экономических реформ Д. К. Гэлбрейт.
Д. К. Гэлбрейт признан одним из ведущих неолиберальных идеологов в современных США. Хотя формально он явлжтся экономистом и одно время даже избирался президентом Американской экономической ассоциации, многие буржуазные обществоведы США, в первую очередь профессиональные экономисты, не без оснований считают его по преимуществу социологом и политическим мыслителем. В своих многочисленных работах 50—80-х годов Гэлбрейт, опираясь на неолиберальные принципы, показал широкую панораму государственно-монополистического капитализма CLTIA, выступил с ретроспективной оценкой деятельности всех буржуазно-реформистских президентов, подверг критике своих идейных противников как «справа», так и «слева» и набросал перспективы буржуазно-реформистского будущего Америки (в теориях «уравновешивающей силы», «нового индустриального общества» и др.).
Флимс и Лаакс

Ретроспективная оценка

В ретроспективных оценках истории буржуазного реформизма в США Гэлбрейт дал изощренную критику антимонополистического законодательства. Один из его аргументов вполне реалистичен: антимонополистическое законодательство в США всегда было направлено против конкретно-правовых форм предпринимательских объединений, что позволяло последним возрождаться и процветать под «новыми вывесками», но это законодательство было бессильно перед неискоренимыми экономическими основами и закономерностями монополизации, обнаружив свою полную неэффективность. Дело, однако, в том, что Гэлбрейт использовал этот аргумент для дискредитации самой идеи антимонополизма, а вместе с ней и антимонополистического движения и выгораживания монополий, которые, согласно его концепции, в перспективе, в эпоху возведения «нового индустриального общества», выступят самым надежным союзником либерализма!
В то же время Гэлбрейт объявлял мелкий бизнес, одну из опор антимонополистических движений, оплотом... консерватизма и заносил антимонополистическое законодательство в идеологические постулаты. Барри Голдуотера и других реакционных апологетов «свободного рынка». В данном случае Гэлбрейт явно спекулировал на противоречивой двойственной природе мелкой буржуазии и совершал явные идеологические подлоги, смешивая в одну кучу антимонополистическую мысль и реакционную голдуотеровскую философию «свободы предпринимательства».
Мелкая буржуазия США в лице отдельных слоев действительно оказывала в различные периоды американской истории поддержку реакционным демагогам так же, как, скажем, германская мелкая буржуазия выступала в качестве социальной опоры фашистского режима. Это обстоятельство, отражающее одну из сторон противоречивой природы мелкой буржуазии, не дает оснований отрицать другой ее стороны — реального демократического потенциала, проявлявшегося ярко как раз в участии мелкобуржуазных слоев США в многочисленных массовых антимонополистических движениях XX в.
типы строчек

Антимонополистическая идеология

Совершенно несостоятельно и отождествление Гэлбрейтом антимонополистической идеологии с реакционной философией «твердого индивидуализма» на том основании, что антимонополисты защищают свободную конкуренцию. Ведь антимонополистическая философия всегда пропагандировала свободную конкуренцию без участия корпораций, а Голдуотер и другие консерваторы всегда требовали «свободы рук» для корпораций! Антимонополисты США всегда были сторонниками демократического социально-экономического законодательства, ограничивающего произвол монополий и расширяющего права эксплуатируемых масс. Голдуотеровцы всегда были противниками любого государственного ограничения «свободы рук» бизнеса, что на практике означает полный разгул частнокапиталистической эксплуатации. Голдуотеровцы — прямые наследники социал-дарвинизма, а антимонополисты США были их первыми историческими антагонистами.
Ретроспективные оценки антимонополизма и буржуазного реформизма Гэлбрейта ставят целью собрать исторические аргументы в пользу идеи «либерально-реформистского» альянса государства и монополий. Подобная идея — весьма опасная иллюзия многих современных неолибералов в США. Она в свою очередь опирается на тенденциозный социологический и исторический анализ эволюции роли буржуазного государства и монополий в XX в.
Гэлбрейт исходит из того, что буржуазное государство утвердилось в качестве господствующей силы американского общества в XX в.: «Семьдесят пять лет назад в Соединенных Штатах считалось само собой разумеющейся истиной, что преобладающей силой является корпорация. Страх вызывала перспектива контроля бизнеса над государством. Люди острого ума разделяли мнение Маркса, что государство является исполнительным комитетом капиталистического предприятия. Однако с течением времени страх перед господством бизнеса убывал, между тем как страх перед господством государства возрастал».
паранормальное

Концепция Гэлбрейта

В этом коротком, но принципиально важном для концепции Гэлбрейта отрывке налицо три грубые ошибки. Во-первых, Гэлбрейт дает расхожую среди буржуазных обществоведов карикатурную оценку Марксова учения о буржуазном государстве. В действительности исторический материализм всегда указывал на относительную самостоятельность буржуазного государства и отмечал ее возрастание в условиях ГМК. Во-вторых, Гэлбрейт явно преувеличил могущество современного государства в США и его реальный контроль над экономикой, финансами, социальной структурой капитализма. Государство в США реально контролирует в первую очередь области экономики, связанные с военным производством и космическими исследованиями, а доля государственной собственности в этой стране намного меньше, чем в ведущих капиталистических странах Западной Европы. Третья ошибка Гэлбрейта, типичная для всех буржуазных обществоведов, заключается в предположении о внеклассовой природе капиталистического государства. Отсюда следует вывод, что простое расширение функций государства, простое увеличение социально-экономического законодательства и регулирования приводят к возвышению государства над всеми силами буржуазного общества. В действительности в условиях ГМК государство руководствуется прежде всего буржуазными классовыми интересами и осуществляет в первую очередь коллективную волю монополистического капитала.
Концепция Гэлбрейта об изменении природы монополий включает в себя следующие положения. Во-первых, опираясь на небезызвестную апологетическую теорию «революции управляющих», он доказывал, что крупные буржуазные предприниматели, безраздельные хозяева «предпринимательских корпораций» XIX — первой трети XX в., уступили господствующие позиции «техноструктуре», менеджерам «развитых корпораций» современного капитализма. Во-вторых, Гэлбрейт утверждал, что менеджеры, свободные от диктата мотива частнокапиталистического накопления, охотно подчиняются запросам потребителя и требованиям государственного социально-экономического регулирования и планирования. В-третьих, по мнению Гэлбрейта, политическая ориентация «современной корпорации» в корне отличается от политической роли «предпринимательской корпорации».
аматорские стихи

Неоформленная программа

В советской исторической литературе общепризнан тог факт, что Ф. Д. Рузвельт в момент прихода к власти действительно не располагал сколько-нибудь оформленной программой государственно-монополистических мероприятий и что последняя складывалась под воздействием ежедневных практических подступов его правительства к социально-экономическим проблемам больной Америки. Советские исследователи не отказывают Рузвельту в политической смелости, не отрицают наличия у него особого и редкого политического дара, заключавшегося в способности к риску, пусть и продуманному, ради достижения поставленной цели. Однако все советские историки единодушны в том, что Рузвельт имел совершенно четкие идеологические цели, заключавшиеся в спасении и упрочении позиций монополистического капитализма, достижении классового мира. Ради этих целей Рузвельт был готов на любые эксперименты, укладывающиеся в рамки буржуазного реформизма новейшего типа, т. е. государственно-монополистического регулирования. Отрицать наличие у Рузвельта подобных целей можно лишь при одном условии — если считать частную собственность, монополистический капитал, разделение общества на классы естественными и внеидеологическими категориями, что как раз и присуще неолиберальным авторам.
Отрицание классового характера буржуазного реформизма является, безусловно, главной чертой неолиберальной школы. Очень ярко эта черта проявляется при характеристике социального состава движений за реформы. Они неизменно определяются как широкие внеклассовые коалиции, возглавляемые либеральными президентами и кандидатами в президенты и включающие в себя всех доброжелателей реформ — от мелкой буржуазии и рабочих до руководителей финансово-промышленных корпораций.
Подготовка Материала

Неолиберальные историки

Э. Голдман одним из первых среди неолиберальных историков обнаружил присутствие в буржуазно-реформистских движениях представителей монополистического капитала, но дал этому факту откровенно апологетическое объяснение. Голдман изобразил их в роли просвещенной элиты, добровольно отдавшей свой голос либерально-реформистским интеллектуалам и политикам в целях утверждения в стране рационально регулируемой конкуренции34. Разношерстные социальные слои Америки втиснуты Голдманом в «единый поток» общенационального реформистского движения.
Д. З. Иаури, уже упоминавшийся биограф Т. Рузвельта, доказывал, что тот вовлек в движение за реформы все общественные классы. «Прогрессивное движение, — пишет Маури, — было движением всей нации за лучшую Америку». «Прогрессизм, — развивал эту точку зрения Р. Хофстедтер, — был не столько движением какого-либо класса или коалиции классов против определенного класса или группы, а, скорее, оп был широким и удивительно доброжелательным движением большинства общества за идеалы самовозрождения». А неолиберальный историк Тилен трактовал «прогрессистское» движение как «сотрудничество различных социальных групп — священников, бизнесменов, рабочих, фермеров, социальных реформаторов, ученых и политиков».
Марксистско-ленинский метод исторического анализа позволяет обнаружить в «прогрессистском» движении начала XX в., как и в любом последующем крупном движении за реформы, наличие самых разнообразных мотивов, острые политические разногласия и классовые противоречия. На левом фланге оказались боевые профсоюзные объединения и социалистическая партия, а также мелкобуржуазные антимонополистические движения от популистов до белламистов и «разгребателей грязи». Они нацеливались на радикальные социально-политические преобразования, включавшие национализацию тех отраслей промышленности и коммерции, где процесс монополизации зашел особенно далеко, на широкое рабочее законодательство, развитие системы «прямой» политической демократии.
• Переход к интеллектуальному будущему

Пассивная сила в политике

«Со временем она (современная корпорация) будет все больше проявлять себя как пассивная, а не активная сила в политике. В отличие от независимого предпринимателя, полностью ориентирующегося на республиканскую партию, она будет избегать решительного перехода на платформу какой-либо политической партии. Она не станет высказывать свое мнение по вопросам, вызывающим особый накал политических страстей», — утверждает Гэлбрейт.
Промонополистический характер высказываний Гэлбрейта очевиден. Несомненна и утопическая реформистская окраска его ожиданий, связанных с эволюцией монополий. Фактически Гэлбрейт воспроизводит давнишнюю теорию «ультраимпериализма» оппортунистического идеолога II Интернационала К. Каутского, доказывавшего, что частнокапиталистические монополии автоматически, без революционного вмешательства перерастут в свою противоположность и будут служить целям «всеобщего благоденствия».
Оценки Гэлбрейта грубо искажают реальные факты социального и политического положения американских монополий. Вопреки его мнению о том, что монополии с 30-х годов оказывали неизменную поддержку буржуазному реформизму, их отношение к государственному социально-экономическому законодательству крайне противоречиво. Монополии идут, например, на расширение социальных расходов в острокризисных ситуациях, а в обычные времена стремятся избавиться от них. А опыт президента Рейгана показал, что государственно-монополистический капитализм США стал тяготиться социальными расходами даже в условиях нарастающего классового недовольства эксплуатируемых масс. Кроме того, самые важные социально-экономические завоевания пролетариата США были вырваны им у государства вопреки воле монополий. Не случайно капитал США не примирился с ними: так, после второй мировой войны по настоянию монополий были приняты последовательно законы Тафта — Хартли, Лэндрэ-ма — Гриффина и другие акты, резко ограничивавшие завоевания рабочего класса 30-х годов. Следует отметить крайне опасный характер вывода Гэлбрейта о возрастающей «политической пассивности» монополий: он дезориентирует общественность США в отношении позиций самой мощной силы, противостоящей демократии.
классика поэзии

Идейно-политические течения

Дело в том, что в республиканской партии и в американском консерватизме как идейно-политическом течении в целом еще во второй половине 30-х годов обозначилась тенденция к определенному пересмотру традиционно-индивидуалистических основ74. Платформа республиканской1 партии 1936 г., утверждавшая, что «нью дилеры» в течение трех лет пребывания у власти «обесчестили американские традиции», тем не менее обещала поддержать социальное страхование по безработице и старости, право-рабочих на образование профсоюзов и коллективный договор. Что касается аграрной политики, то республиканцы; обвиняли демократов в «присвоении их принципов». Обозначившаяся тенденция усвоения республиканцами государственно-монополистических программ была закреплена в платформах партии 40-х годов.
Приход к власти (1953 г.) республиканцев во главе с Эйзенхауэром и первые годы их правления обнаружили, что они весьма далеки от возвращения к принципам Гувера, на что рассчитывал Флин и другие консервативные критики «нового курса». Уже в первом президентском послании Эйзенхауэр выступил за государственную систему охраны окружающей среды, регулирование трудовых отношений, контроль над сельскохозяйственным производством, развитие системы социального страхования76. Администрация Эйзенхауэра сделала определенные практические шаги в развитии социальных и экономических программ ГМК, что позволило газете «Вашингтон пост» констатировать в 1956 г.: «Пребывание у власти администрации Эйзенхауэра способствовало внедрению в политику республиканцев реформизма «нового курса». Администрации удалось добиться консолидации этих реформ и скромных результатов в развитии социального обеспечения, строительстве железных дорог, водного пути на Св. Лаврентии и в некоторых других вопросах».
классика поэзии

Анализ Гэлбрейта

В анализе Гэлбрейта основные надежды на дальнейшие реформаторские нововведения в США связаны с альянсом государства и «техноструктуры» монополий. В то же время рабочее движение рассматривается как уходящая с исторической арены сила: «Каждое из рассмотренных выше изменений — переход власти от собственника и предпринимателя к техноструктуре, технический прогресс, регулирование рынка и совокупного спроса и абсолютная необходимость регулирования цен и заработной платы — сказалось на положении профсоюзов. Каждое из этих изменений влекло за собой уменьшение их роли»47. По мере развития научно-технической революции, роста численности «белых» и уменьшения «синих воротничков» профсоюзы, согласно прогнозу Гэлбрейта, умрут естественной смертью. Так неолиберальная утопия Гэлбрейта венчается повторением реакционного вывода буржуазного «рабочеведения» о скорой «смерти» рабочего движения.
В работах лидеров неолиберальной школы выдвинута концепция развития государственного экономического и социального реформизма в США по восходящей линии. Его наиболее важным этапом единодушно признается «новый курс», который определжтся как «революция» (К. Деглер), «социал-демократический этап» (Р. Хофстедтер), «новый строй» (А. Шлезингер-младший) или «революция, остановившаяся на полпути» (У. Лектенберг).
«Новый курс», согласно неолибералам, перетряхнул все сферы общественной жизни и изменил положение всех общественных классов в США. Его экономическая политика, утверждал Р. Собел, означала «начало конца господства Уоллстрита над финансовым капитализмом... перемещение экономической власти из нижней части Манхэттэна (район Нью-Йорка, где сконцентрированы основные банки США) в Вашингтон... конец эпохи капитализма свободного предпринимательства и начало периода контролируемого капитализма».
стихи о любви

Неолиберальные апологеты

«Новый курс», доказывали другие его неолиберальные апологеты, противопоставил «Большому Бизнесу» «Большое правительство» и «Большие профсоюзы», создав тем самым в США общество «уравновешивающих сил» (определение Дж. Гэлбрейта). Неолиберальными авторами всячески превозносился и превозносится «радикальный» подход Ф. Д. Рузвельта и его партии к проблеме фермерства, их «конструктивная» борьба с безработицей, нищетой и т. д.
Отличительной чертой апологетических интерпретаций истории буржуазного реформизма явлжтся всепоглощающий интерес к всевозможным буржуазно-реформистским доктринам, декларациям, социально-экономическим законодательным актам, с одной стороны, и почти полное отсутствие интереса к вопросам о соотношении этого законодательства с практикой, о глубине и широте его реального воплощения в жизнь эксплуатируемых масс — с другой. Данная черта особенно бросается в глаза при знакомстве с работами лидеров неолиберальной школы. В тех редких случаях, когда неолиберальные авторы задаются вопросом о реальном воплощении в жизнь государственного социально-экономического законодательства, они явно злоупотребляют официальной статистикой, наводящей глянец на государственно-монополистический капитализм и буржуазный реформизм США.
Критические, или неортодоксальные, тенденции в неолиберальной школе не выходят за рамки частных расхождений и порой направлены даже на усиление ее апологетических черт. В последние годы, например, неолиберальная школа обнаружила стремление представить историю государственно-монополистического регулирования и буржуазного реформизма в США как непрерывный процесс, основанный на глубокой преемственности политики демократов и республиканцев, т. е. успешно развивавшийся не только в периоды правления В. Вильсона, Ф. Д. Рузвельта, Дж. Кеннеди, но и в годы пребывания у власти Эйзенхауэра, Никсона и даже... Гувера.
красивые любовные стихи

Государство всеобщего благоденствия

Изданная несколько лет назад монография признанного метра неолиберальной школы Р. Тагвелла «Не в ногу: от Трумэна до Никсона», в которой подвергались критике президенты, не сумевшие развить принципы «нового курса», звучит чуть ли не как нелицеприятная правда на фоне восхвалений неолибералами консервативных преемников Рузвельта в Белом доме.
Для новейшей неолиберальной историографии характерно особенно подчеркивать современные, относящиеся к 60—70-м годам, «достижения» «государства всеобщего благоденствия» и доказывать, что они существенно развили социально-экономическое законодательство «нового курса». В свете этого объяснима критическая позиция ее выразителей в отношении «недоделок» и «недостатков» администрации «нового курса». Показательна, например, монография О. Грэхэма «К плановому обществу: от Рузвельта до Никсона».
Книга Грэхэма интересна, помимо всего прочего, тем, что представляет в развернутом виде позицию того зыбкого направления в неолиберализме 70-х — начала 80-х годов, которое получило название «нового реформизма» и которое попыталось вдохнуть жизнь в социально-реформистскую традицию (политическими лидерами «нового реформизма» выступали Ю. Маккарти и Дж. Макговерн).
Грэхэм поставил своей целью проследить развитие США от «дезорганизованного капитализма» к «плановому обществу», идеалы которого, по его мнению, еще далеко не реализованы, но вполне достижимы в этой стране. Исходная теоретическая установка неолиберального историка заключается в том, что государственное социально-экономическое планирование — объективная реальность зрелого американского капитализма, прокладывающая себе дорогу независимо от того, какая партия находится у власти.
поэзия

Развитие планового общества

Грэхэм не случайно акцентирует внимание на развитии «планового общества» в годы пребывания у власти правительства Р. Никсона, желая подчеркнуть тем самым, что идеал «планирования» интегрирован даже в платформу республиканской партии. И не случайно он настойчиво подчеркивает, что выдвижение на повестку дня «новым курсом» 30-х годов идеи «планового общества» ни в коем случае не зависело от личности Ф. Д. Рузвельта, а было неизбежно, даже если бы у власти остался Г. Гувер. Более того, в полемическом задоре Грэхэм создал образ Рузвельта, дискредитирующий этого политика: Рузвельт предстает как президент-дилетант, мечущийся между своими консервативными индивидуалистическими убеждениями и реформистскими программами, хаотично хватающийся то за дефицитное финансирование, то за монетаристские схемы, обращающийся наугад к некоторым идеям «планового общества» и терпящий сокрушительное поражение в их практической реализации.
Грэхэму свойственны критические оценки «нового курса»: с его точки зрения, в 30-е годы были упущены многие благоприятные возможности для развития «планового общества». Главная ошибка правительства Ф. Д. Рузвельта, согласно интерпретации Грэхэма, заключалась в том, что вместо обращения к долгосрочному экономическому планированию оно выступило в качестве «государства-маклера», желавшего угодить непосредственным запросам всех классов и развившего посреднические, но не властно планирующие функции. Как результат, правительство не смогло ликвидировать ни одного из разрушительных последствий кризиса 1929 г. Отдельные позитивные экономические показатели 30-х годов, доказывал Грэхэм, были обусловлены не правительственной политикой, а волей случая. Так, некоторая стабилизация сельскохозяйственных цен явилась следствием нескольких кряду засух в 30-е годы. Другие же последствия кризиса 1929 г., в первую очередь безработица, были ликвидированы в результате развития военной экономики в 40-е годы.
поэзия

Неолиберальная утопия

Грэхэм реалистически оценивает многие стороны «нового курса». Однако теоретико-методологическая основа его критического видения — это очередная неолиберальная иллюзия, исходящая из возможности разрешения основополагающих противоречий капитализма в рамках самого капитализма. Грэхэм серьезно верит в возможность долгосрочного социально-экономического структурного планирования без ликвидации частной собственности на средства производства. Подобно другим выразителям неолиберальной утопии, он исходит из того, что такое планирование носит внеклассовый характер, может быть как социалистическим, так и капиталистическим. В действительности же даже самый развитый государственно-монополистический капитализм не способен удовлетворить запросам и ожиданиям Грэхэма, ибо он не может развиваться и существовать «без оглядки» на мотив частнокапиталистического накопления монополий. Пока основные средства производства остаются в руках последних, буржуазное государство обречено выступать по преимуществу в роли «пожарной команды» социально-экономических кризисов и удовлетворять требования монополистической экономики.
Примеры Грэхэма из практики государственно-монополистического регулирования 70-х годов, призванные подтвердить всеобъемлющие потенциальные возможности планирования в США, выглядят крайне неубедительно. Грэхэм много пишет о всевозможных законодательных программах Никсона, включая злополучный проект о гарантированном годовом доходе для каждой американской семьи. Но когда встал вопрос о реальных нововведениях Никсона в сфере долгосрочного планирования, неолиберальный историк смог назвать лишь несколько незначительных мер, самой крупной среди которых был закон об охране окружающей среды (по злой иронии судьбы созданное Никсоном Агентство по охране окружающей среды не преуспело в своей деятельности, но зато запятнало себя грязными скандалами в начале 80-х годов).
аматорские стихи