Антимонополистическая идеология

Совершенно несостоятельно и отождествление Гэлбрейтом антимонополистической идеологии с реакционной философией «твердого индивидуализма» на том основании, что антимонополисты защищают свободную конкуренцию. Ведь антимонополистическая философия всегда пропагандировала свободную конкуренцию без участия корпораций, а Голдуотер и другие консерваторы всегда требовали «свободы рук» для корпораций! Антимонополисты США всегда были сторонниками демократического социально-экономического законодательства, ограничивающего произвол монополий и расширяющего права эксплуатируемых масс. Голдуотеровцы всегда были противниками любого государственного ограничения «свободы рук» бизнеса, что на практике означает полный разгул частнокапиталистической эксплуатации. Голдуотеровцы — прямые наследники социал-дарвинизма, а антимонополисты США были их первыми историческими антагонистами.
Ретроспективные оценки антимонополизма и буржуазного реформизма Гэлбрейта ставят целью собрать исторические аргументы в пользу идеи «либерально-реформистского» альянса государства и монополий. Подобная идея — весьма опасная иллюзия многих современных неолибералов в США. Она в свою очередь опирается на тенденциозный социологический и исторический анализ эволюции роли буржуазного государства и монополий в XX в.
Гэлбрейт исходит из того, что буржуазное государство утвердилось в качестве господствующей силы американского общества в XX в.: «Семьдесят пять лет назад в Соединенных Штатах считалось само собой разумеющейся истиной, что преобладающей силой является корпорация. Страх вызывала перспектива контроля бизнеса над государством. Люди острого ума разделяли мнение Маркса, что государство является исполнительным комитетом капиталистического предприятия. Однако с течением времени страх перед господством бизнеса убывал, между тем как страх перед господством государства возрастал».
паранормальное

Концепция Гэлбрейта

В этом коротком, но принципиально важном для концепции Гэлбрейта отрывке налицо три грубые ошибки. Во-первых, Гэлбрейт дает расхожую среди буржуазных обществоведов карикатурную оценку Марксова учения о буржуазном государстве. В действительности исторический материализм всегда указывал на относительную самостоятельность буржуазного государства и отмечал ее возрастание в условиях ГМК. Во-вторых, Гэлбрейт явно преувеличил могущество современного государства в США и его реальный контроль над экономикой, финансами, социальной структурой капитализма. Государство в США реально контролирует в первую очередь области экономики, связанные с военным производством и космическими исследованиями, а доля государственной собственности в этой стране намного меньше, чем в ведущих капиталистических странах Западной Европы. Третья ошибка Гэлбрейта, типичная для всех буржуазных обществоведов, заключается в предположении о внеклассовой природе капиталистического государства. Отсюда следует вывод, что простое расширение функций государства, простое увеличение социально-экономического законодательства и регулирования приводят к возвышению государства над всеми силами буржуазного общества. В действительности в условиях ГМК государство руководствуется прежде всего буржуазными классовыми интересами и осуществляет в первую очередь коллективную волю монополистического капитала.
Концепция Гэлбрейта об изменении природы монополий включает в себя следующие положения. Во-первых, опираясь на небезызвестную апологетическую теорию «революции управляющих», он доказывал, что крупные буржуазные предприниматели, безраздельные хозяева «предпринимательских корпораций» XIX — первой трети XX в., уступили господствующие позиции «техноструктуре», менеджерам «развитых корпораций» современного капитализма. Во-вторых, Гэлбрейт утверждал, что менеджеры, свободные от диктата мотива частнокапиталистического накопления, охотно подчиняются запросам потребителя и требованиям государственного социально-экономического регулирования и планирования. В-третьих, по мнению Гэлбрейта, политическая ориентация «современной корпорации» в корне отличается от политической роли «предпринимательской корпорации».
аматорские стихи

Неоформленная программа

В советской исторической литературе общепризнан тог факт, что Ф. Д. Рузвельт в момент прихода к власти действительно не располагал сколько-нибудь оформленной программой государственно-монополистических мероприятий и что последняя складывалась под воздействием ежедневных практических подступов его правительства к социально-экономическим проблемам больной Америки. Советские исследователи не отказывают Рузвельту в политической смелости, не отрицают наличия у него особого и редкого политического дара, заключавшегося в способности к риску, пусть и продуманному, ради достижения поставленной цели. Однако все советские историки единодушны в том, что Рузвельт имел совершенно четкие идеологические цели, заключавшиеся в спасении и упрочении позиций монополистического капитализма, достижении классового мира. Ради этих целей Рузвельт был готов на любые эксперименты, укладывающиеся в рамки буржуазного реформизма новейшего типа, т. е. государственно-монополистического регулирования. Отрицать наличие у Рузвельта подобных целей можно лишь при одном условии — если считать частную собственность, монополистический капитал, разделение общества на классы естественными и внеидеологическими категориями, что как раз и присуще неолиберальным авторам.
Отрицание классового характера буржуазного реформизма является, безусловно, главной чертой неолиберальной школы. Очень ярко эта черта проявляется при характеристике социального состава движений за реформы. Они неизменно определяются как широкие внеклассовые коалиции, возглавляемые либеральными президентами и кандидатами в президенты и включающие в себя всех доброжелателей реформ — от мелкой буржуазии и рабочих до руководителей финансово-промышленных корпораций.
Подготовка Материала

Неолиберальные историки

Э. Голдман одним из первых среди неолиберальных историков обнаружил присутствие в буржуазно-реформистских движениях представителей монополистического капитала, но дал этому факту откровенно апологетическое объяснение. Голдман изобразил их в роли просвещенной элиты, добровольно отдавшей свой голос либерально-реформистским интеллектуалам и политикам в целях утверждения в стране рационально регулируемой конкуренции34. Разношерстные социальные слои Америки втиснуты Голдманом в «единый поток» общенационального реформистского движения.
Д. З. Иаури, уже упоминавшийся биограф Т. Рузвельта, доказывал, что тот вовлек в движение за реформы все общественные классы. «Прогрессивное движение, — пишет Маури, — было движением всей нации за лучшую Америку». «Прогрессизм, — развивал эту точку зрения Р. Хофстедтер, — был не столько движением какого-либо класса или коалиции классов против определенного класса или группы, а, скорее, оп был широким и удивительно доброжелательным движением большинства общества за идеалы самовозрождения». А неолиберальный историк Тилен трактовал «прогрессистское» движение как «сотрудничество различных социальных групп — священников, бизнесменов, рабочих, фермеров, социальных реформаторов, ученых и политиков».
Марксистско-ленинский метод исторического анализа позволяет обнаружить в «прогрессистском» движении начала XX в., как и в любом последующем крупном движении за реформы, наличие самых разнообразных мотивов, острые политические разногласия и классовые противоречия. На левом фланге оказались боевые профсоюзные объединения и социалистическая партия, а также мелкобуржуазные антимонополистические движения от популистов до белламистов и «разгребателей грязи». Они нацеливались на радикальные социально-политические преобразования, включавшие национализацию тех отраслей промышленности и коммерции, где процесс монополизации зашел особенно далеко, на широкое рабочее законодательство, развитие системы «прямой» политической демократии.
• Переход к интеллектуальному будущему

Пассивная сила в политике

«Со временем она (современная корпорация) будет все больше проявлять себя как пассивная, а не активная сила в политике. В отличие от независимого предпринимателя, полностью ориентирующегося на республиканскую партию, она будет избегать решительного перехода на платформу какой-либо политической партии. Она не станет высказывать свое мнение по вопросам, вызывающим особый накал политических страстей», — утверждает Гэлбрейт.
Промонополистический характер высказываний Гэлбрейта очевиден. Несомненна и утопическая реформистская окраска его ожиданий, связанных с эволюцией монополий. Фактически Гэлбрейт воспроизводит давнишнюю теорию «ультраимпериализма» оппортунистического идеолога II Интернационала К. Каутского, доказывавшего, что частнокапиталистические монополии автоматически, без революционного вмешательства перерастут в свою противоположность и будут служить целям «всеобщего благоденствия».
Оценки Гэлбрейта грубо искажают реальные факты социального и политического положения американских монополий. Вопреки его мнению о том, что монополии с 30-х годов оказывали неизменную поддержку буржуазному реформизму, их отношение к государственному социально-экономическому законодательству крайне противоречиво. Монополии идут, например, на расширение социальных расходов в острокризисных ситуациях, а в обычные времена стремятся избавиться от них. А опыт президента Рейгана показал, что государственно-монополистический капитализм США стал тяготиться социальными расходами даже в условиях нарастающего классового недовольства эксплуатируемых масс. Кроме того, самые важные социально-экономические завоевания пролетариата США были вырваны им у государства вопреки воле монополий. Не случайно капитал США не примирился с ними: так, после второй мировой войны по настоянию монополий были приняты последовательно законы Тафта — Хартли, Лэндрэ-ма — Гриффина и другие акты, резко ограничивавшие завоевания рабочего класса 30-х годов. Следует отметить крайне опасный характер вывода Гэлбрейта о возрастающей «политической пассивности» монополий: он дезориентирует общественность США в отношении позиций самой мощной силы, противостоящей демократии.
классика поэзии

Идейно-политические течения

Дело в том, что в республиканской партии и в американском консерватизме как идейно-политическом течении в целом еще во второй половине 30-х годов обозначилась тенденция к определенному пересмотру традиционно-индивидуалистических основ74. Платформа республиканской1 партии 1936 г., утверждавшая, что «нью дилеры» в течение трех лет пребывания у власти «обесчестили американские традиции», тем не менее обещала поддержать социальное страхование по безработице и старости, право-рабочих на образование профсоюзов и коллективный договор. Что касается аграрной политики, то республиканцы; обвиняли демократов в «присвоении их принципов». Обозначившаяся тенденция усвоения республиканцами государственно-монополистических программ была закреплена в платформах партии 40-х годов.
Приход к власти (1953 г.) республиканцев во главе с Эйзенхауэром и первые годы их правления обнаружили, что они весьма далеки от возвращения к принципам Гувера, на что рассчитывал Флин и другие консервативные критики «нового курса». Уже в первом президентском послании Эйзенхауэр выступил за государственную систему охраны окружающей среды, регулирование трудовых отношений, контроль над сельскохозяйственным производством, развитие системы социального страхования76. Администрация Эйзенхауэра сделала определенные практические шаги в развитии социальных и экономических программ ГМК, что позволило газете «Вашингтон пост» констатировать в 1956 г.: «Пребывание у власти администрации Эйзенхауэра способствовало внедрению в политику республиканцев реформизма «нового курса». Администрации удалось добиться консолидации этих реформ и скромных результатов в развитии социального обеспечения, строительстве железных дорог, водного пути на Св. Лаврентии и в некоторых других вопросах».
классика поэзии

Анализ Гэлбрейта

В анализе Гэлбрейта основные надежды на дальнейшие реформаторские нововведения в США связаны с альянсом государства и «техноструктуры» монополий. В то же время рабочее движение рассматривается как уходящая с исторической арены сила: «Каждое из рассмотренных выше изменений — переход власти от собственника и предпринимателя к техноструктуре, технический прогресс, регулирование рынка и совокупного спроса и абсолютная необходимость регулирования цен и заработной платы — сказалось на положении профсоюзов. Каждое из этих изменений влекло за собой уменьшение их роли»47. По мере развития научно-технической революции, роста численности «белых» и уменьшения «синих воротничков» профсоюзы, согласно прогнозу Гэлбрейта, умрут естественной смертью. Так неолиберальная утопия Гэлбрейта венчается повторением реакционного вывода буржуазного «рабочеведения» о скорой «смерти» рабочего движения.
В работах лидеров неолиберальной школы выдвинута концепция развития государственного экономического и социального реформизма в США по восходящей линии. Его наиболее важным этапом единодушно признается «новый курс», который определжтся как «революция» (К. Деглер), «социал-демократический этап» (Р. Хофстедтер), «новый строй» (А. Шлезингер-младший) или «революция, остановившаяся на полпути» (У. Лектенберг).
«Новый курс», согласно неолибералам, перетряхнул все сферы общественной жизни и изменил положение всех общественных классов в США. Его экономическая политика, утверждал Р. Собел, означала «начало конца господства Уоллстрита над финансовым капитализмом... перемещение экономической власти из нижней части Манхэттэна (район Нью-Йорка, где сконцентрированы основные банки США) в Вашингтон... конец эпохи капитализма свободного предпринимательства и начало периода контролируемого капитализма».
стихи о любви