Радикализм политики

Радикализм политики социального обеспечения 60— 70-х годов Паттерсон видит в том, что она дополнила программы социального страхования «нового курса», распространявшегося на трудовое население Америки, программами социального вспомоществования, включившими в сферу социального обеспечения нетрудоспособных американцев, а также бедняков, одиноких матерей и других социальных аутсайдеров американского общества. При подведении итогов политики социального обеспечения Паттерсон, подобно другим буржуазным авторам, опирается на данные официальной статистики. В ряде случаев они выглядят весьма впечатляюще. Например, они свидетельствуют, что «революция» Л. Джонсона действительно почти искоренила бедность в США: в 1959 г. число американцев, живущих в бедности, равнялось 22% всего населения (39 млн.), в 1965 г. - 17% (32 млн.), в 1968 г. - 13% (25 млн.), в 1973 г.— 11% (23 млн.), а с вычетом лиц,, достигавших прожиточного минимума при помощи правительственных продовольственных талонов.
Официальная статистика и ее буржуазные интерпретаторы не отвечают, однако, на вопрос, почему после джонсоновской «революции» в США произошел, если можно так выразиться, ренессанс бедности (в 1986 г. число бедняков превысило 35 млн. человек) и почему такие прогрессивные авторы, как С. Лене, считают ее «неискоренимым пороком Америки»? Ответ на этот вопрос заключен в самой природе государственно-монополистического капитализма: целенаправленная борьба с бедностью чужда ему. Вот почему бедность в США быстро возрождается даже после самой эффектной, типа джонсоновской «революции», пожарной меры правительства.
Официальная статистика, кроме всего прочего, опирается на предположения и расчеты, призванные продемонстрировать эффективность буржуазно-реформистских программ. Например, в 1973 г., когда в США, согласно официальной статистике, «борьба с бедностью» приблизилась к успешному концу, статистический орган АФТ — КПП привел данные о том, что прожиточный минимум занижен ею почти вдвое и что количество бедняков в Америке составляет в действительности до 33% всего населения.
стихи о любви

Проблемы капиталистической Америки

Но даже официальные данные во многих случаях не могут скрыть неразрешимых социальных противоречий США. В последние два десятилетия сложилась (в дополнение ко многим другим) еще одна парадоксальная ситуация: хотя государственно-монополистические социальные расходы многократно возросли, никаких сколько-нибудь, ощутимых результатов этот рост не принес. Подтверждение тому — нерешенность одной из наиболее острых социальных проблем капиталистической Америки — безработицы. В 60-е годы в США был принят целый ряд мер государственной подготовки, распределения и регулирования рабочей силы, преследующих цель обеспечения «полной занятости». Тем не менее наблюдалось не сокращение, а увеличение безработицы: ее минимальный уровень в 50-х годах был равен 2,9%, в 60-х — 4,3, в 70-х — 2,6% 64. И это несмотря на прирост общей численности рабочих мест в 1970—1979 гг. на 12 млн. Признавая поражение в борьбе с безработицей, официальные органы должны были пойти на пересмотр определения полной занятости. Если раньше занятость считалась «полной», когда число безработных не превышало 3 %, а несколько позже — 4 %, то теперь этот процент повышен до 4,8.
Стремительное увеличение государственных расходов в США в 60—70-е годы, значительную часть которых составило государственно-монополистическое финансирование потребностей капиталистического роста и социальные расходы, обернулось галопирующей инфляцией и, как следствие, ростом стоимости жизни. В 60-е годы темпы прироста розничных цен на потребительские товары в США составляли в среднем 2,8% в год, в 70-е — 6—8%, в 1979 г.— 13,3%, а в 1980 г.— 13,5% (реальные доходы населения США только за 1979 г. упали почти на 8%).
классика поэзии

Антициклические меры

При этом государственная политика «агрессивного» дефицитного финансирования, которая, согласно неокейнсианской теории, являлась главным средством государственно-монополистического поддержания и стимулирования капиталистического роста, регулирования совокупного спроса и предложения, не дала какого-нибудь ощутимого экономического эффекта. Более того, экономические показатели американского государственно-монополистического капитализма резко ухудшились. Если в 1961—1969 гг. среднегодовой темп прироста валового национального продукта составлял 4,3 %, а промышленного производства — 5,9%, то в 1971—1979 гг. — соответственно 3,2 и 3,9%, при этом во второй половине 70-х годов эти показатели составили 2,5 и 2,7 %66. Доля США в суммарном промышленном производстве капиталистического мира снизилась за 30 лет (с 1948 г.) с 49,8 до 37,3%. Соответственно снизилась доля промышленной продукции США на мировом капиталистическом рынке. На рубеже 80-х годов США оказались на седьмом месте среди капиталистических стран по производству валового национального продукта на душу населения, а по уровню жизни — даже на десятом.
Усиление кризисных явлений американского капитализма принуждало правительство США хвататься за самые разные, зачастую взаимоисключающие друг друга средства их врачевания. Так, традиционные антикризисные и антициклические меры — дефицитное финансирование, снижение налогов и ссудного процента — были несовместимы с антиинфляционными мерами — сокращением государственных расходов, повышением налогов и ссудного процента. Государственно-монополистическое регулирование в США зашло в тупик, «государство всеобщего благоденствия» стремительно приближалось к банкротству. Это не могло не повлиять на отношение к нему буржуазной идеологии.
популярные стихотворения

Философские убеждения

Хотя в 70-е годы в американской буржуазной историографии, как было показано выше, продолжало увеличиваться число работ, интерпретирующих буржуазный реформизм с неолиберальных позиций, в еще большей степени в этот период возросло количество монографий в статей, подвергших его острой консервативной критике. Главная вина за социально-экономические неурядицы со временной Америки была возложена консерваторами именно на расширяющееся государственное социально-экономическое регулирование.
От консерватизма к неоконсерватизму: агония буржуазной идеологии
Традиция консервативной критики буржуазного реформизма и государственно-монополистического капитализма зародилась в США давно, вместе с возникновением самих этих явлений. Но в оформленном виде она появилась на свет в ходе идейных дискуссий вокруг «нового курса». Консервативные критики «нового курса» выступили в качестве ревнителей «твердого индивидуализма», для которых интенсивное государственно-монополистическое регулирование означало ни много ни мало как «социалистическое перерождение» США.
Первые критики «нового курса» от консервативной историографии, среди которых выделялись Э. Робинсон, Д. Лоуренс и особенно Д. Флин, упрекали Ф. Д. Рузвельта и его окружение в беспринципности, отсутствии твердых философских убеждений, приспособленчестве. Политические враги критиковали Рузвельта как марксиста и коммуниста, но, писал Флин, в действительности его отличительной чертой было полное отсутствие «фундаментальных принципов». Хотя консервативные историки соглашались, с теми либеральными авторами, которые считали подлинной основой государственно-монополистических мероприятий Рузвельта прагматизм, их оценка этого качества «нового курса» имела существенное отличие. Если для неолибералов политический прагматизм и отсутствие идеологических привязанностей выступают в качестве чуть ли не главной добродетели американских политических партий и государственных деятелей, то для консерваторов такой" добродетелью является верность идейно-политическим устоям капитализма, в первую очередь буржуазному индивидуализму.
поэзия

Реформистские преобразования нового курса

Хотя реформистские преобразования «нового курса» носили стихийный характер, это, с точки зрения консервативных историков, не преуменьшало опасности «врастания» США в социализм и не снимало ответственности за это с Рузвельта и его окружения. Консервативные критики сравнивали «новый курс» обычно с социализмом, указывая на сходство многих реформ Рузвельта с программой социалистической партии США 30-х годов, но нередко сопоставляли их и с мероприятиями фашистских режимов в Италии и Германии. Все это свидетельствовало о демагогическом характере консервативной критики, стремлении ее выразителей скомпрометировать «нью дилеров» любыми средствами и представить себя не только ревнителями устоев «американизма», но и поборниками демократии. Консерваторы также в немалой степени способствовали укоренению в буржуазной идеологии реакционного мифа о «тождестве» социализма и фашизма (концепция тоталитаризма).
Консервативные историки предъявили Рузвельту множество самых разных обвинений, однако главным среди них было обвинение в сотрудничестве с коммунистами. Во время президентской кампании 1936 г., указывал Флин, Рузвельт принял полмиллиона долларов от Конгресса производственных профсоюзов, а ведь в КПП, возмущался консервативный историк, на ведущих позициях укрепились коммунисты! В аргументации Флина любопытно то; что, желая дискредитировать Рузвельта как «агента народного фронта», он признавал огромное влияние в Конгрессе производственных профсоюзов коммунистов и вступал в противоречие с буржуазными «рабочеведами», отрицавшими какое-либо воздействие компартии на КПП. Данный факт свидетельствовал о научной беспринципности консервативного историка: признание им влиятельных позиций коммунистов в КПП объясняется, конечно, не жаждой объективности, а ненавистью к Рузвельту, принявшему поддержку профсоюзов.
поэзия

Политический лгун

Консервативные историки, обвиняя Рузвельта, называли его политическим «лгуном». Они указывали, что в практической деятельности Рузвельт поступился всеми обещаниями, высказанными во время предвыборной кампании 1932 г. Лидер демократов, доказывали они, обещал укрепить золотой стандарт, сократить налоги, ликвидировать бюджетный дефицит, но в действительности взвинтил налоги и увеличил многократно дефицит.
Одно из наиболее распространенных обвинений консервативных историков по адресу «пью дилеров» — нарушение ими конституции США. Отмечалось, например, что федеральная конституция строго регламентировала прерогативы конгресса, делегированные ему в целях достижения «всеобщего благоденствия», но Рузвельт и демократическая партия пренебрегли этими ограничениями. Особенно подчеркивалось, что конституция разрешала федеральным властям лишь регулирование «коммерции», т. е. торговли, между штатами, никак не предполагая регулирования промышленности, к которому прибег президент. Рузвельту вменялось в вину разрушение основ федерализма, узурпация прав штатов, прямое покушение на права собственности и узурпация частной собственности в форме незаконных видов налогообложения70.
В поисках истоков рузвельтовской «тирании» консервативные авторы обращались к реформистским преобразованиям начала XX в. и обрушивали гнев на поправку к конституции 1912 г., декларировавшую право федерального правительства на сбор подоходных налогов. Консервативная критика являла собою пример легалистско-правовой интерпретации, полностью игнорировавшей социально-экономическую обусловленность как «нового курса», так и государственно-монополистического регулирования. Консервативные историки исходили из того, что, оставаясь в рамках традиционно-индивидуалистического подхода и конституционализма, можно было вполне справиться с последствиями социально-экономического кризиса 1929 г. Любопытно, что некоторые из них придерживались рецептов, схожих с монетаристским подходом рейгановской администрации к экономическим проблемам современных США.
стихи о любви

Упадок американской республики

Развенчивая «новый курс» любыми имевшимися в их. распоряжении средствами, консервативные историки обращались порой и к аргументам, характерным для левых критиков. Так, Флин указывал, что Рузвельт, взвинтив за годы своего президентства государственный долг США с 19 до 250 млрд. долл., не смог реально помочь ни безработным, ни беднякам, ни престарелым. Консервативный историк, говоря о размере пенсии по старости, определенном в 8 долл. в неделю, восклицал: «Может ли кто-нибудь вообразить, что 8 долларов в неделю достаточны для существования, особенно если учесть, что рузвельтовская-инфляция съедала половину этой суммы?»72 Критика Флина, как и других консерваторов, при всей правдоподобности в отдельных частных вопросах носила по сути глубоко демагогический и реакционный характер: она ориентировала и призывала правящие круги США вернуться к буржуазно-индивидуалистическим первоосновам «американизма», которые означали ничем не ограниченное частнокапиталистическое накопление, а следовательно, полный произвол монополий в отношении эксплуатируемых: масс.
Д. Флин заканчивал свою монографию, носившую претенциозное заглавие «Упадок американской республики и пути ее спасения», оптимистическим пророчеством: правительство Эйзенхауэра, несомненно, обнаружило намерение покончить с дефицитным бюджетом и прочими грехами демократической партии, что вселжт надежду на возрождение американизма. Оценки консервативным историком идеологии и практической деятельности республиканской: партии, однако, отстали от жизни по меньшей мере на 15 лет.
красивые любовные стихи